Мистецька студія Бамбук · Олег Панфил

Отрывок из книги Пиромания, Олег Панфил

Тоскуя о безмятежности, будем метать коктейли Молотова — мгновенная весна в шафранных соцветиях пламени .
----------------------------
Наше сознание родилось не только из пиздежа на кухнях.
Оно ещё изредка продувается сквозняками извне.
Есть много странных мест — в холмах, укромных долинах, на уступах, скалах и утёсах при море, — там отчего-то это Вне ближе.

Там заметней, что оно всегда рядом.
---------------------------------
— Я не понимаю, — говорит Ова, — про частное время.
— Ннну, это значит, что для всех вдруг пропала главная фишка. Её вдруг не стало. Разве нет?
------------------
И тут она цепенеет: то, куда она сбежала — самая сердцевина этого ужасающего места. Откуда-то — издали и мгновенно рядом — слышен тонкий хищный свист летящего металла.
------------------
Все, кто вышел через этот слом всего, каждый за свои баррикады, все, кто глотнул этой частной жизни, — все подцепили…эээ…страсть к огню.
Многие не смогут жить в колесе. Смогут, но не всегда. Не всю жизнь. Им время от времени нужно будет что-нибудь поджигать.
-----------------------
— Охх, хоррошо, блииииин! -говорит он. Вот ничего лучшего в жизни не знаю. Ниччё мне другого не надо. Век бы так лежал… Почему так! Так мало для счастья надо…всего-то полежать втроём, просто поспать…такая малость…
а столько засад по дороге…

Слоящееся время, пустеющие города и обрывы связи опять похожи
на сны, обещавшие всё это издавна. С самого детства.

Он наверняка наркоман, этот Серджио…
наркоман смерти…
эти, блять, мисимовские выкормыши! хули ж вы там по парижам сидите! — добро пожаловать на родину, сыночки — там вас уже новый Стальной Папа заждался.

Меня с тех пор занимают вещи странные, отдалённые, оживляющиеся от тоски по многому — от тоски по Всему.
Живут эти вещи в самых подходяще- неподходящих местах — везде, где придётся-живётся, где карабкается- прорастается в будущее, в прошлое, влево, вдаль, и совсем не всегда ввысь, — не в эту веками трахающую всё, что шевелится, высь.

А то, чего я боюсь…ну да, я — больной на всю голову, конечно… но я думаю, что уж здесь-то , в этом тексте, я — могу это сказать? нет?
ДА!!!
Так вот: я боюсь сгореть заживо, понимаете? Да, нет, не летаргия в крематории, хе-хе. Ну, бывает это — пиро…эт-та..как его…пиро…поищу потом в и-нете.Короче, тело человека необъяснимым образом сгорает — остаётся кучка пепла. Притом одежда, как правило, остаётся целой, обувь там тоже, и ничего вокруг больше не загорается…есть-есть такое дело!…очень редко, но бывает.

Вот этой хрени я и боюсь теперь. Неполного сгорания.

Я хочу сгореть полностью. Чтоб ничего здесь не осталось — ни одежды, ни обуви, ни вони, ни — особенно — этого идиотского пепла.
Чтобы от меня ничего, блять, не осталось в этом прекраснейшем из миров!

Я съездил на Балканы.
На переправе через Дунай, в ожидании парома, я вышел из машины покурить и увидел над нами такое же небо, как во сне.
О как я люблю, когда действо, наконец, снова трогается с места! Когда я опять просыпаюсь!

Путешествие продолжается!
Сумерки над макушкой разрежают — наискосок — дальние золотые вспышки тугих крыльев.
Усталость уносит морозный ветер со стороны Селистры. Грохот пластиковых бутылок по асфальту и другого внятного живого мусора. Хренова туча благонамеренных помойных собак ухмыляется с пирса.

Я стал плохо обращаться со смертью. Однажды я ввел себе в вену 20 кубиков воздуха. Я ощутил, как потрескивание воздушных пузырьков мгновенно переместилось от локтевого сгиба к сердцу. Я узнал скорость течения моей крови. И это было всё, что произошло.

… объяснить, как много для меня значат глаза другого человека. Вернее, какие бывают встречи глазами.
Их бывает всего несколько за жизнь.
Всего несколько раз, встречаясь взглядом с кем-нибудь — в миг ослепляющей дрожи — рокочущей силы в хребте и макушке — почти боль и больше, чем счастье — мне захотелось сказать: ты!! ТЫЫ-ы! Сказать это — так: давай удерём — сбежим — свалим — сквозанём — ломанёмся — отсюда — вместе!
Однажды я встретился взглядом с небом. Это было в том городке.
Может быть, и поэтому стремлюсь я сейчас туда.
Не для того чтобы повторить.
Чтобы — поблагодарить.

И эта сила со всей — доступной мне — очевидностью не давала мне умереть. Она хотела — если «хотела» применимо к ней — чтобы я жил.
Меня это заинтересовало.
Меня заинтересовало, что я кому-то — чему-то — нужен.
Нужен конкретно я. А не — такие как я, похожие на меня, пушечное мясо, хуй в пальто, член профсоюза, сын, хахель, рабсила.
То что я нужен — это было интересно.
Но — стрёмно.
Потому что я не знал — чему и для чего я нужен.
И — в конце концов — это же была просто непереносимая тирания — я! не мог! сам! решить вопросы моей жизни и смерти!!
Я решил бороться за свою свободу.

Даже если мы любим цветы — они всё равно умирают.
В той стране я впервые увидел цветущую магнолию — в городке у подножья гор.
И этот запах магнолии — именно в горах, — не у моря.
Я уходил воровать ночью.
В том горном городке было всего два дерева магнолии — белая и — та самая — аметистово-палево-сиреневая — они росли в самом центре городка — под окнами полиции и мэрии.
И утром мы с Габи, Габриэлем, просыпались от этого запаха в изголовье… запах — райские птицы уже запускают коготки в сердце, и земля после спелого ливня, и пожилая певица поёт самые чистые тёмные последние песни………….
Габи умер через два с половиной года. Всё что я смог сделать — помочь ему прожить на год дольше обычного. И не покончить собой, как он признался мне однажды.

…горы, — потому что.
Да, я мог бы остаться там.
Я начал забывать.
Этот городок, Габи, его семья, их двухэтажный коттедж с лужайкой и пятисотлетним тисом на ней, горы — со всех сторон, — горы взяли меня в окружение, — в этом всем можно было остаться.
Остаться и умереть.
Их жизнь начала обволакивать меня и тянуть в свою глубину, затягивать в свои вибрирующие тёмно-абрикосовые круги — как будто я готовился ещё раз родиться — в этом городке, в семье Габриэля, в этих вечных, исчезающих кругах.
Я не сопротивлялся, — я опять начинал любить эти круги на бесконечной тёмной воде…………
Но однажды ночью я проснулся от своего собственного крика…

В мощи, дикости и нежности этого ущелья
было растворено так необходимое мне безразличие.
Будто границы всех известных и неизвестных мне миров и мирков — в каждом из которых можно было уснуть и умереть — пересекались здесь. И отсюда же расходились все пути — все дороги — они вели мимо всего — куда-то дальше — за пределы возможного. Оттуда вдоль ущелья в сумерках задул тихий упругий неостановимый ветерок.

по каким-то паутинкам, тёмным прожилкам пространства прибывали к ней осколки тьмы из под чьих-то левых лопаток;
чьё-то бирюзовое сияние в паху вместе с пропащей нежностью одиночества и потребностью в бессоннице осенью — лежать не раздеваясь — не выключая света — в пустых комнатах на окраинах предвоенных столиц;
чью-то прозрачно-золотую отвагу из середины груди вместе с безотчётным поворотом головы на шелест длинной юбки — тёмно-вишнёвой в еле заметный серебристо-фисташковый цветочек — и вместе с потребностью прятать крупные купюры между страницами в книжном шкафу;
млечно-голубоватое сияние чьих-то ног — как два прожектора бьют из-под воды — вместе с медленным восхождением под руку со спутником по лестничным пролётам, ощущая сухое лезвие ножа слева у рёбер………………………

Эта великая блядуховность! разваливается, как рейхстаг, построенный из завалов гнилых листьев, — от натиска ветра извне.
Палые листья…куча хлама, называемого эзотерикой, философией и по-всякому…пиявки, которые всегда с тобой — эта порода не отваливает, когда насосётся…….рейхстаг из палых листьев и пиявок, добровольно напяленный на голову самым свободолюбивыми из домашними животными.

_------------------------------------

Я не фастфуд пишу! Я Доктора ищу! А попутно рассказываю, как стать несъедобным для домашних животных.
Короче, — не для домашних животных!
ПРЕДУПРЕЖДАЮ! ВНИМАНИЕ!!!
ЭТОТ ТЕКСТ МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ НЕСВАРЕНИЕ У ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ !

Мы с Тианой добрались оттуда на попутке. Сидели на заднем сиденье. Как только машина тронулась, Тиана положила ладонь на мой пах.
Расстегнулась змейка.
Я сидел, широко расставив колени перед просветом между передними сиденьями. И в зеркальце изредка встречался взглядами с шофёром ..
Смуглое лицо шофёра порывисто бледнело, будто подсвеченное изнутри свечой .
Свечой на сквозняке.
И когда он переключал скорость, его ладонь на рычаге оказывалась так близко.
Вибрирующие изнемогающие пальцы.

Никогда до этого я не видел таких красивых лиц, как это — в зеркальце.
Я почти терял сознание от красоты.

Машина с трудом замечала повороты.

Когда доехали, водитель не захотел брать денег.
Я вложил купюру в его смятённую ладонь. Со слабеющей нежностью он пожал мою руку.
И машина рванула с места.

Я говорю Толстому: а чё бояться? что и нам крышу снесёт? Так её и так уже снесло.
Только Вертолёту по-орлиному снесло. А у нас — просто пустота на месте рейхстага, который в голове копошился.

Тонкий-тонкий звон ледяной кристальной прохлады коснулся моей головы.
Я вздрогнул всем телом.
Я хотел домой.
Туда, куда улетала птица из звёзд.

Золотая Потапа — прозелень лукавых глаз под копной волос цвета персика . Под бесконтрольный, как ночное недержание, смех слушающих она уводит великими мелочными историями и пением: внезапное сновидение без перил под звездой

За одно и то же я люблю и не люблю музыку: она невозможна без прошлого.
Музыка — круги на воде от выпрыгнувшей рыбы.
А рыба — ау!Пока-пока!
В лесках — не было прошлого.
Всё было сейчас и прошивало, как трассера, янтарную тьму.

Оттенки сумерек. Прозрачный палевый. Неуловимый аметистовый.

Мои чувства странны?
Это не чувства.

В лесках я мог лечь на край берега, и дождь шёл только ровно над левой половиной моего тела. А над правой было — ясное закатное небо.
Под моими ступнями, вдали, к Югу, в уже чернильной тьме горели огоньки дальних кораблей. В ореоле прозрачной бронзовой четкости их обступало то, что выходит за власть глаз.
Там размыкалось.

Это будет давно,
это будто во тьме долгой памяти шёпот извне,
рябь золотая на пустоте — мы приближались к земле,
где живём мы, покуда любим.

Должен вас расстроить: всё это произошло в действительности.
И продолжает происходить. Всё это,блятть! — да! правда!
Я придумал только имена, да и то не все.Я — челнок. Просто челнок — между вами и неизвестностью.
Таких , как я — уйма. Но их ломает писать.
В отличие от меня:-)

 

 

 Книгу можно заказать в разделе "Магазин" или через Службу  доставки "Голос Вселенной" (а/я 4, г. Киев, 04077, тел: +380 44 331-8141, 537-1093; e-mail: sale@gv.com.ua, ICQ# 77277331; SMS-заявки направлять на номер: +380392959303. http://www.gv.com.ua/  - всегда свежий прайс!

 Купить: Книжная кофейня Бабуин (Киев, Б.Хмельницкого, 39. Тел.  тел: +380 44 234-1503; магазин "Эра водолея" (Киев, Ул. Бассейная 9Б. Тел. тел: +380 44 235-3478).

Книга Олега Панфила «Пиромания»

Читать отрывок...

Олег Панфил «Пиромания»

 Олег Панфил – литератор, публицист. Живет в Кишиневе (Молдова)

"Эта проза интересна, прежде всего, потому, что фактически прозой и неявляется. Перед нами набор междометий, случайных фраз, диалогов, вздыханийили выдыханий, рваная пунктуация. То есть все то, что призвано воспроизвестиречь, на которой изъясняются герои книги и что на деле является отражениемлишь видимой части их повседневной жизни. Попадая в поле этого текста,довольно тяжело его уже покинуть. Описываемая автором жизнь с еенезначительными деталями и более существенными воспоминаниями, с рефлексией,с жаргонизмами, неряшливостью, - она может раздражать и, несомненно,раздражает при чтении. Но этим же книга и притягивает. Перед нами чужая истрашная жизнь (а чужая жизнь - всегда страшна), свидетелями которой мыневольно становимся, от чего остается ощущение и безысходности и фатализма,но и какой-то поэтической трепетности, соединенной с сентиментальностью. Этокороткие тексты, оставляющие после прочтения физиологическое ощущениесобственного бытия. Та проза, на которой изъясняется сегодня вся современная Европа"

Александр Шаталов

«…Книга, в которой автор, кажется, нащупал ту самую технику, ту самую интонацию. Совершенно новую. И вместе с тем генетически напрямую восходящую к битникам. Я понимаю, что это звучит странно, но Олег Панфил, на мой взгляд, едва ли не единственный битник, который пишет… дурацкое это слова – «проза»… но да – который пишет прозу. Единственный американский битник, русский битник, трансильванский, балканский битник, – какая разница? – пишущий… эпические тексты, которые попадают в сознание и цепляются (там, внутри, и выворачиваясь – там, снаружи) своими когтями, расшатывают внутренности, резонируют. Словом, делают то, что делает музыка. При этом важно, что автор вовсе не играет в «шестидесятника». Реалии его текстов узнаваемы, сопереживание (автор-читатель) налицо. Словом, обычная такая книжка «про жизнь». Вы начинаете ее читать, понимающе киваете головой, с видом знатока ухмыляясь, когда стиль дает сбой… И вот в этот-то момент становится понятно... Вы попались. Это не обычная литература, это – вообще не литература. Тексты Олега Панфила отвратительно, ужасающе нелитературны. И в этой нелитературности (нарочитость которой раздражает и одновременно заставляет задерживать на ней взгляд) – залог наркотического прихода, который ощущает читатель…Мне кажется, что до сих пор еще ни один писатель не сумел транслировать это ощущение, эту музыку, чтобы читатель смог почувствовать и разделить, переписать, проговорить самому... без ухода из социума, без потери связи с окружающим Смешным и Главным».

Владимир Иткин

Журнал «Афиша», № 40

Расчлененка

Бродскопопиратель Олег Панфил без предупреждения почти поэтичного переключается на жесткое мочилово. В романе  с обугленным пианино на мягкой обложке - отовсюду стреляют.С самого начала преследует ощущение  одновременно тревожности, простоты и недосказанности. Наваливаются ворохи диалогов, которые полны крепких словец и премудрых размышлений (чьих? - вопрос и ответ, не исключeно, лишние).На первых страницах вполне можно свихнуться - либо признать, что вас держат за cyщecтвo совершенно всеядное: гремучая смесь из слез, ядов, лимонок, раздумий о вечном, двуполых женихов, яичниц, полей боя. Как все это теснится  в одной бесцеремонной молдавской голове господина Панфила, остается  только гадать.Читатели- "сюжетчики" отпадут приблизительно после первой главы - следить за передвижениями-общениями персонажей станет совсем уж сложно и включатся только к середине книги на смачном  описании убийства.Примерно там же начнут кайфовать любители лирики и литературной зауми, задетые ненавязчивой тонкостью ритмической прозы в почти что сашасоколовских обрывках полу- и недо-мыслей.Главный герой, Доктор, притягивает к себе толпы престранных персонажей - особенно удаются Панфилу крайне экзотичные женские образы. Вот 3латовласка: "чудесная - то есть, с тягой к чуду - девушка. Она била копытом, гарцуя как лошадка... была  контужена Маленьким Принцем и всей этой х... ней с теми, кого мы приручаем" (чем не Линор Горалик?).Текст, по словам Иткина, "отвратительно, ужасающе нелитературный". Что не мешает ему (тексту) доставлять самое что ни на есть литературное удовольствие. Разъятость, разделенность, внутренняя дискретность Пиромании разъедает не хуже Дереша или Уэлша.

Света Вольштейн 

 

 

Ни в одном из хлынувших позже в продажу каталогов и открыток альтернативно-эзотерических видов на мир и близко не было! этой отворяющейся вибрирующей безмерности. И такого азарта, как в нашем расследовании, — в поисках выхода.
Эта великая блядуховность! разваливается, как рейхстаг, построенный из завалов палых гнилых листьев, — от натиска ветра извне.
Палые листья…куча хлама, называемого эзотерикой, философией и по-всякому…пиявки, которые всегда с тобой — эта порода не отваливает, когда насосётся…….рейхстаг из палых листьев и пиявок, добровольно напяленный на голову самым свободолюбивыми из домашними животными. Читать отрывок...

 

 

 Книгу можно заказать в разделе "Магазин" или через Службу  доставки "Голос Вселенной" (а/я 4, г. Киев, 04077, тел: +380 44 331-8141, 537-1093; e-mail: sale@gv.com.ua, ICQ# 77277331; SMS-заявки направлять на номер: +380392959303. http://www.gv.com.ua/  - всегда свежий прайс!

 Купить: Книжная кофейня Бабуин (Киев, Б.Хмельницкого, 39. Тел.  тел: +380 44 234-1503; магазин "Эра водолея" (Киев, Ул. Бассейная 9Б. Тел. тел: +380 44 235-3478).

Мистецька студія Бамбук · Олег Панфил

Наши партнеры | Елена Камбурова | Елена Фролова | Motion Trio | Алла Демидова | Ольга Чикина | Контакты